Как только новость о нападении на Олега Кашина попала в СМИ, т. н. либеральная общественность пришла в неистовое возбуждение, рыдая на весь свет, будто бы и в самом деле "честный и порядочный (!) журналист пострадал за правду". Все прочие (гораздо более вероятные) версии категорически отметались – как заведомо несостоятельные, и даже унизительные для "отважного разоблачителя".
Правда, вполне возможно согласиться с теми, кто считает, что г-н Кашин подвергся экзекуции за свою профессиональную деятельность. С одной существенной оговоркой: журналисты бывают разные, и их "профдеятельность" далеко не всегда является законной. Не говоря уже о нередких случаях, связанных с нарушениями журналистской этики.
Кстати, если подойти к вопросу непредвзято, не остается никаких сомнений в том, что г-н Кашин был избит и усердно вывалян в осенней грязи как раз за свое непревзойденное хамство. Поскольку иных мотивов "покушения" на скандального спецкора "Ъ" до сих пор никому обнаружить не удалось.
В приличном обществе не принято злорадствовать по поводу неприятностей со здоровьем кого бы то ни было. Даже если пострадавший в результате нападения – форменная и безоговорочная свинья.
Однако в подобных ситуациях никто не запрещает делать определенные выводы – в частности, о подлинных причинах криминальных происшествий с работниками СМИ, будто бы выполняющими некий «служебный долг» и, безусловно, прекрасно осведомленными о рисках, связанных с профессией журналиста.
Тем более что на протяжении своей карьеры в Москве Олег Кашин неоднократно подвергался «мерам физического воздействия». Просто до нашумевшего «покушения на убийство» об этом было мало кому известно. Да и последствия для г‑на Кашина в предыдущие разы были гораздо менее плачевными.
За свою короткую (ему 31) жизнь Олег Кашин успел насолить такому количеству самых разных людей, что прямо диву даешься. Причем, в подавляющем большинстве случаев объектами его «отважной критики» становились отнюдь не преступники и прочие отбросы общества.
Напротив, восторженных похвал «честного журналиста» неоднократно удостаивались весьма сомнительные персонажи. Поневоле складывается ощущение, что у г‑на Кашина, в глубине души сознающего свою нравственную (и физическую) ущербность, с юных лет развился гипертрофированный комплекс неполноценности, со временем переросший в угрюмую, мрачно-болезненную мизантропию.
6 ноября исполнится ровно год с момента «резонансного» избиения сотрудника издательского дома «Коммерсант» Олега Кашина.
Надо полагать, в связи с этой, ничем не примечательной датой (мало ли кого и за что ежедневно лупят в России) либеральные СМИ подымут очередную волну публикаций с призывами «ужесточить уголовное наказание за нападения на журналистов», выставляя всяких проходимцев «совестью нации» и некой особой кастой «неприкасаемых».
Наверняка, будет пролито немало чернильной жидкости и по поводу «невинно пострадавшего таланта», «честно выполнявшего журналистский долг». Между тем, про г‑на Кашина придумано столько легенд, а его «творческая» биография настолько сфальсифицирована, что порой очень трудно отличить истину о том, кто такой журналист Кашин, от наглого и бессовестного вранья, старательно тиражируемого им самим и его коллегами из либерального лагеря.
В последнее время в калмыцкой прессе (включая официозные издания) участились случаи распространения откровенно ксенофобских материалов. Так, в минувшем июне Роскомнадзор РФ вынес предупреждение о недопустимости экстремистской деятельности в отношении редакции республиканского литературно-публицистического журнала "Теегин Герл" ("Свет в степи").
Поводом к этому стала публикация в журнале "фольклорного" восьмистишия под названием "Дууна тасрха" ("Прерванная песня" или, поэтический вариант перевода, "Недопетая песня"), в котором прославляется матерый нацист Отто Верба (псевдоним – доктор Долль), командовавший коллаборационистским Калмыцким кавалерийским корпусом, и затем пропавший без вести (в 1944 году) на территории Польши.
Накануне президентских выборов в Абхазии, состоявшихся 26 августа, эту частично признанную страну буквально заполонили всевозможные "мордоделы" самого низкого пошиба, апологеты махрового "черного пиара" и прочие подозрительные личности.
По вполне понятным причинам, в основном вся эта публика гурьбой понаехала из бескрайней России. Однако среди залетных гастролеров были замечены и выходцы из "незалэжной" Украины, превосходящие многих своих коллег-"москалей" как бессовестной наглостью, так и шулерской способностью производить "глубокое впечатление" на потенциальных заказчиков.