Конфуз произошел как нельзя кстати. Ведь иначе Розенштейну пришлось бы объясняться за все его обескураживающие поступки (касающиеся поползновений «купить» ФИДЕ), а он явно этого не желал. И даже не попытался перезвонить модераторам. И сам на их звонки упорно не отвечал. Как будто находился в соседней галактике – вне зоны доступа земной сети. Или опять, как в старые добрые времена, занялся оптовыми поставками туалетной бумаги. Попросту слился, и дело с концом.

В итоге, полуторачасовое мероприятие продолжилось на двоих. Еще один немецкий кандидат, сооснователь Freestyle Chess Ян Хенрик Бюттнер, как и пристало коммерсанту, сосредоточился на денежном аспекте: «Работа президента – построить ФИДЕ, которая способна финансировать свою миссию сама».

Он оптимистично пообещал, увеличив доходы, 20% направлять национальным шахматным федерациям. Куда пойдет остальное, Бюттнер не пояснил. Не исключено, опасался вопроса с подвохом. Ибо для того, чтобы зарабатывать на шахматах (чем он, в принципе, и занимается), совсем не обязательно становиться президентом. А если уж становиться – так для того, чтобы зарабатывать еще больше.

            Затем выступил Тимур Турлов, мажоритарный владелец компании Freedom Holding, зарегистрированной в США, в 2022 году перенастроивший себя из россиянина в казаха. Путем демонстративной смены гражданства и пренебрежения всем, что связано с бывшей родиной (включая русский язык).

«Я люблю шахматы. Могу помочь вывести их на совершенно новый уровень», – скромно сказал Турлов.

            В ответ Бюттнер не преминул уколоть оппонентов (включая Розенштейна, зависшего в астрале, но наверняка продолжившего внимательно просматривать трансляцию) – за уклонение от ответственности за свои команды: «Если что-то дурно пахнет, я бы сказал, что пахнет с самого верха». Лучше бы, для чистоты эксперимента, повел носом вокруг себя.

Турлов, которого опосредованно обозвали вонючкой, не моргнув глазом, сообщил, что «все мои навыки, знания и ресурсы могут обеспечить амбициозную программу и фонд развития».

Вместе с тем, он наотрез отказался озвучивать имена участников своей команды, кроме Виши Ананда, доставшегося «по наследству» от Дворковича. По какой причине – непонятно. То ли приличного окружения у него, по сути, и нет. То ли все-таки есть, но в нем присутствуют настолько одиозные личности, что о них неловко упоминать вслух.

В свою очередь, Бюттнер вволю пофантазировал на тему, как бы он, в случае победы на выборах, реформировал управление ФИДЕ. Оказывается, он истый демократ. По его мнению, надо разделить политический совет организации и ввести  исполнительное правление из восьми человек с профессиональным гендиректором и (куда же без него у торгаша) финансовым директором.

Мысль, кажется, верная: пусть левая рука не знает, сколько и у кого берет правая, и в какой загашник перекладывает. В свете чего, скучные тезисы о «прозрачности финансов», озвученные Бюттнером чуть позже, сразу потеряли актуальность.

«Мы будем показывать все решения, кто за что голосует», – проникновенно вещал он. Можно подумать, столь формалистический, имитационный подход сможет воспрепятствовать коррупции. Ведь никогда одно другому не мешало.

В отличие от оппонента, Турлов считает гарантией транспарентности принимаемых решений… собственную репутацию. Наверное, перепутав ФИДЕ с принадлежащим ему «цифровым» банком. Да и там его репутация ничем особо не подтверждена – учитывая криминальные казусы, регулярно обрушивающиеся на клиентов Freedom.

            Оба заметно оживились, когда речь вновь зашла о деньгах. Бюттнер посетовал, что в 2025 году в ФИДЕ (спасибо Дворковичу; прим. авт.) произошла катастрофа: доход от спонсоров и прав – «абсолютный ноль», полмиллиона евро потеряно на валюте и прочее.

Парируя атаку, Турлов объяснил крупную потерю… разницей в курсах при операциях с разными валютами, а не нарушениями (ничего себе, утруска – кому-то на виллу хватит; прим. авт.).

            Насчет проблемы читерства (использования технических средств с целью обмана в игре) выявились несхожие подходы. Бюттнер, продолжая изображать демократа, нес что-то про «понятные правила, соразмерные санкции и право на апелляцию». Автократ Турлов предложил «построить один из лучших античит-движков и ввести биометрический ID: распознавание лица, как при открытии банковского счета в Казахстане». Да уж, опыт у него имеется. Ни один потенциальный «лох» мимо не проскользнет.

            Не сошлись оппоненты и в желаемой степени коммерциализации шахмат. Бюттнер посетовал, что FIDE Online Arena отдана частному оператору без тендера (за откат? – прим. авт.), хотя «бренд ФИДЕ должен контролироваться ФИДЕ». Турлов возразил, что «ФИДЕ – регулятор, а не коммерческая структура».

То есть, Бюттнер, с рвением разбогатевшего сапожника, отстаивал открытое превращение ФИДЕ в «колхозный рынок», а более хитрый Турлов – поднаторевший, словно египетский фараон, на возведении «пирамид», – предпочел привычную схему «ухода в тень». Однако существенной разницы в методике отмечено не было. Главное – не шахматы, а прибыль, и желательно сегодня.   

            Прошелся Бюттнер и по школьной шахматной федерации Турлова, которую тот возглавил с подачи Дворковича.

Например, рассказал, что детские турниры используются для сбора делегатов от национальных федераций, чтобы «работать» с ними (в интересах верхушки ФИДЕ). И что глава федерации Панамы, попросивший у ФИДЕ поддержки на проведение детского турнира, пять раз заполнял формы по десять страниц, а в результате получил жалкий грант в $100. (Его коллега с Соломоновых Островов вообще вынужден торговать жареной колбасой, чтобы купить шахматный комплект). Турлову было нечем крыть, и он отделался общими фразами.

            Относительно женских шахмат, оба проявили корпоративную солидарность. Единодушно согласившись, что у них – «большой коммерческий потенциал» (как будто имелся в виду выгодный товар). Бюттнер, правда, встал на феминистические позиции, призвав к тому, чтобы женщины играли в одной лиге с мужчинами, «выравнивая ролевые модели». Тем и ограничились: по факту, сотрясением воздуха.

            Вскользь пройдясь по «быстрым контролям» в шахматах, кандидаты приступили к финальной части. Каждый должен был доступно объяснить, почему президентом должен стать именно он.

            Турлов разразился, в сущности, пустыми экзерсисами. «У меня есть опыт, послужной список и достаточно ресурсов», чтобы принести реальную пользу обществу и в конце срока оставить ФИДЕ «гораздо более сильной, независимой, богатой, цифровой и профессиональной». Что сие означает, и как он этого намерен добиться, догадаться нелегко.

Бюттнер начал с подколки в адрес самоустранившегося соперника: «Вадим выбыл из гонки – может быть, совсем, не знаю. Очень интересно, что он исчез с дебатов». Потом отметил, что с Турловым они весь вечер спорили (спорили ли? скорее, вяло препирались; прим. авт.). Но в главном у них – сердечное согласие: «шахматам обеспечено необыкновенное будущее» (с такими-то «выдающимися деятелями» – безусловно; прим. авт.).  

Зачем он идет на выборы? «Мне не нужен титул, не нужна зарплата, не нужна ФИДЕ для моего бизнеса». Он хочет, чтобы «организация стала сильнее». Учитывая, что его бизнес напрямую связан с шахматами, звучит весьма обнадеживающе.

Федерациям Бюттнер дал четыре обещания: слушать, обращаться справедливо, показывать, куда уходят деньги, и делиться доходом. (Видимо, Дворкович не делился; прим. авт.). И добавил напоследок: как федерация голосовала на выборах – за него или против, – никак не отразится на том, как к ней будут относиться после.

Как Бюттнер ни старался, его гладкие, обтекаемые фразы порой напоминали скрытую угрозу – впрочем, обесцененную тем обстоятельством, что президентом он не станет никогда. Пока что из троицы барышников, замахнувшихся на мировые шахматы, побеждает самый хищный, беспринципный и циничный из них: Турлов. Что, к сожалению, было вполне ясно и без дебатов.   

Анжелика БАКЛАНОВА