Когда меня заключили под стражу в зале суда, в голове пронеслась мысль: мне не 44, а 52, сколько исполнится по концу срока. Наверное, мозгу так было проще воспринимать
потерю лет, вырванных из полноценной жизни. В итоге я исподволь считал себя весь срок 52-летним. Впал в своеобразный анабиоз, максимально отстранившись от тюремной рутины.
И вот я вышел за пределы зоны, забрал деньги у курьера и добрался до Москвы, выбросив купленный сотрудниками ФСИН автобусный билет до города, где я зарегистрирован. Им все равно, живу я там или нет – главное, сэкономить на оплате проезда. Я наконец-таки понял, зачем придумали регистрационный учет – не только чтобы отслеживать, кто, куда и зачем, но и чтобы кого-нибудь надуть.
Забавно: в лагере сидит убийца-дед (зарезал собутыльника – сожителя дочери), привезенный этапом с Сахалина, – по месту прописки в северокавказском регионе, где расположена исправительная колония. Формально – поближе к дому, из гуманных соображений.