Но, если он дотянет до освобождения, – а это не исключено: я лично наблюдал 85-летнего педофила по кличке НКВДшник, трусцой бегущего к выходу на вольные просторы, – ему оплатят лишь маршрутку до его родной деревни.

Все остальное – возжелай он двинуться обратно к семье на Дальний Восток – придется выложить из своего кармана. Сумасшедшая «экономия» бюджета: за немалые средства тащить старика под охраной через огромную страну. Туда, где он давно не проживает, и где его никто не ждет…

…Я, конечно, не надеялся на то, что 8 лет спустя увижу в Москве летающие такси, как в фильме «Пятый элемент», и что в парикмахерских экономкласса меня будут обслуживать андроиды, а не привычные среднеазиаты с плохо растущими бороденками. Тем не менее, различия между той и этой жизнью бросаются в глаза.

Мегаполис стал еще более афро-азиатским. Повсюду – негры и негритянки: курьеры, поломойщицы, торговцы контрафактом, сексуальные партнеры горожан, падких на экзотику. Местами кафе битком забиты субъектами восточной внешности, без единого европейца. На Рязанке в бывшем помещении «Вкусно и точка» открыли чайхану «Мубарак» – рядом с «Узгенской самсой» и полудюжиной забегаловок с пловом, кебабом и шаурмой. О гамбургерах скоро придется забыть – как о русских блинах, продававшихся там до моей отсидки.

Монголоидные моторикши исполняют причудливые трюки на пандусах в подземных переходах. Оборотистые цыгане толкают из-под полы наборы уворованных слесарных инструментов. Поневоле озираешься в недоумении: то ли ты в Москве, то ли где-нибудь в Ташкенте, Ханое или Браззавиле. «Желтое и черное» – самый подходящий вариант заглавия авантюрного романа о столице России. Стендаль бы оценил, отбросив намеки на свойственный ему изысканный эстетизм.

Или, скажем, педерасты. На зоне «голубцов» хватает, обычно среди «обиженных», а дальше кто его знает? Но там они пидоры, неприкасаемые, живут в специально отведенных закутках. Основное занятие – драить дальняки (туалеты). В тюрьме они поражены в правах, но не запрещены. На воле – все наоборот: проигнорировав табу, гомики шлют воздушные поцелуи с ТВ-экранов, жеманно рисуются на трибунах. И банками владеют, транжиря на комфорт бойфрендов выдоенные у клиентов финансы.

Все зеркально противоположно и с запрещенным «движением АУЕ»: в тюрьмах оно фактически узаконено, его адепты («блатные») с многочисленными свитами управляют пенитенциарными учреждениями. Совместно с ФСИН, выполняя одну задачу с «мусорами». И не сообразишь, кто экстремист, а кто на службе в подразделении Минюста.

Пассажиры метро, едва успев втиснуться в вагон, неизменно утыкаются носами в смартфоны. Добро бы, читали что-нибудь. Так нет, бездумно разглядывают картинки и ролики (те же картинки, беспорядочно мельтешащие). Словно недоразвитые чада из коррекционных школ – разве что пузырей не пускают изо рта.

Гаджеты и впрямь повлияли на спад читательского спроса. Но и пресса, под давлением цензуры, стала пресной и неинтересной. Логично, что покупать ее не хотят. Впору самиздат возрождать.

Вечерняя иллюстрация, случайно подсмотренная сквозь стеклянную стену: глупо улыбающаяся старшеклассница в библиотеке, до потолка заполненной книгами, увлеченно ковыряется в клавиатуре айфона. По всему видать, запала на творчество Достоевского, Шекспира или Голсуорси.

И как не усомниться в «высоком уровне» отечественного образования? С другой стороны, когда он был высоким? За свои полвека с лишним что-то не припомню. Двоечники всегда, в количественном плане, значительно преобладали. Как и неквалифицированные, невежественные учителя. 

Без VPN-сервиса в интернете нечего ловить. Злободневные общественно-политические сайты самоликвидировались, либо заблокированы Роскомнадзором. Я не обнаружил в Сети большей части собственных статей, с грустью ощутив себя лицом без журналистского прошлого.

Интернет – вообще ненадежное средство хранения информации, зависящее от техники, работающей на электричестве (дернули рубильник, и все пропало), а в наши дни его еще и перлюстрируют обезличенные, роботизированные сущности. Брэдбери устарел: рукописи сегодня не горят – их уничтожают продвинутыми способами.

Прискорбная издержка прогресса: искусственный интеллект – подспорье для бездарностей. Если раньше они без затей тырили чужие статьи (самые ловкие умели стряпать компиляции), то ныне, не заморачиваясь, целиком готовят материалы с помощью ИИ.

Правда, обмануть меня пока не получается. То ли ИИ не научился, как следует, имитировать работу живого человека, то ли плагиаторы не натаскались профессионально обращаться с компьютерной программой. Гораздо хуже, что ИИ, как хвалится московский мэр, активно применяют в медицине. Страшно и предположить, какие «диагнозы» ставят пациентам ленивые неучи, опираясь на шаблонные подсказки кибернетической мертвечины.

Мельком прочел в скурвившейся газетенке – кажется, в «АиФ» – о результатах исследования, выяснившего, что в пользовании искусственным интеллектом при подготовке к экзаменам сильнее преуспели девушки, обучающиеся в вузах. Что подавалось, с опорой на феминистский тренд, как присущая женскому полу повышенная ответственность.

В реальности, это говорит лишь о том, что студентки, озабоченные эротическими и матримониальными фантазиями, чаще сдувают готовые ответы и фальсифицируют дипломные работы. Никогда не забуду зависти девиц, когда учился на филфаке. «Вы, мальчики, пьете и прогуливаете, а учитесь лучше. Ну почему?», – искренне расстраивались они – между беспрестанной болтовней о том, где, кого и как бы им подцепить.

На практикум по русскому языку я приходил дважды в семестр, чтобы написать лучший на курсе диктант. И особо не парился («при вашей грамотности, мой предмет вам не нужен», – заявила преподавательница, ставя зачет «автоматом»). А девушки, включая отличниц, по два часа в неделю занимались скучнейшей коллективной зубрежкой грамматических правил. Но все равно писали с ошибками. Или без стеснения списывали у нас.

Сущим кошмаром для них были коллоквиумы, где надо проявить смекалку и фантазию. Здесь они начисто, разгромно проигрывали «неответственным» юношам. Даже ИИ, окажись он в 90-е под рукой, абсолютно бы не помог.

Из филолога-зубрилки может получиться добротный корректор, но хороший журналист – никогда. И некий Эйнштейн вряд ли сдал бы ЕГЭ на 500 баллов, как выдающаяся московская школьница Катя Малкова. Что, разумеется, нисколько не помешало бы ему стать нобелевским лауреатом.

Впрочем, насчет «добротности» я погорячился. Вычитал в «АиФ» обескураживающе загадочную фразу: «У Татьяны за плечами три кесаревых сечения». Одна халтурщица (журналистка) наклепала, другая (корректорша) пропустила грубый ляп. Вот и домысливай, потребитель бульварного чтива, из какого органа у несчастной роженицы извлекли младенцев, отказавшихся появляться на свет естественным путем…      

…Что ж, докатились: в обществе заметно оживились доносчики (о карикатурных русофилах, размножившихся параллельно, не хочется и говорить). Начали с политики, добрались до торгашей.

Стою в очереди в магазинчике, где предлагается удобоваримого качества мясная продукция. Красномордый колбасник с отвисшим животом, изнемогая от похмелья, шныряет за прилавком. Расчет – сугубо за наличные. Вдруг чье-то возмущение: «Оплату картой не принимаете? Законы нарушаете! Налоги не платите! Надо сообщить, куда следует!». Голоса неприятные, резкие, прямо в ухо.

Оборачиваюсь, морщась от досады, – сбоку плюгавый мужичок под 40. И дамочка впритирку, бесцветная и маломерная. «Ты кто, – невежливо обращаюсь к мужичку, – мент, что ли? Иди отсюда, не мешай». Примолкли оба и быстро куда-то свалили. Не удивлюсь, жалобу строчить. Не соображают, что сами себе осложняют быт. Цены ведь вырастут, если торговать, на 100% сверяясь с требованиями налоговиков.

Опять-таки, и без «сигнальщиков» все ухудшилось и подорожало. Широко распространилась подлая манера значительно дешевле сбывать товары по дисконтной карте (если ее нет, отчего я должен переплачивать?). Безобидные необходимые лекарства (например, антибиотики) с какого-то перепуга отпускаются по рецепту. К счастью, я нашел замечательную «безрецептурную» аптеку.

В супермаркетах активнее, чем раньше, втюхиваются заморские десерты и гарниры к каннибальскому столу. Приметил на витрине перекус для собак: сушеный батат с бараньим рубцом. Пихают непопулярный клубнеплод, куда ни попадя. Лучше бы импортозамещающую репу развели, для казенных патриотических фуршетов.

В том районе, где я отсутствовал 8 лет, – унылая картина. Выморили кошек, воробьев, расплодили крыс и воронье.

Где были непроходимые дебри – теперь прореженные, выстриженные, стерильно расчищенные посадки, перемежающиеся «эргономично украшенными» газонами. У моего подъезда, на фоне чахлой растительности, водрузили на пластмассовый горшок растрепанную ведьму, смастеренную из тряпок, пакли и корявых прутьев. Будто тужится старуха на толчке – обалдевшим зевакам напоказ.

По чьему-то скудоумному приказу и в скверах, и вдоль многоэтажек, судя по зияющим проплешинам, вырубили кусты и деревья, которым бы жить да расти. Так сказать, облагородили территорию, пройдясь по ней гигантским скальпелем для кастрации. Не иначе, законопослушно бдя: дабы влюбленные парочки не занимались в укромных зарослях неустанным подрывом «традиционных ценностей».

Зато «фирменной когалымской» тротуарной плитки на улицах прибавилось – мертвенно-блеклой и склизкой, как плевок сифилитика. И офисы Сбербанка – на каждом шагу: с подачи регуляторов, перекрывших конкурентам Грефа кислород. Такая игривая брендовая зеленца кругом – или голубизна, скользящим взором и не различишь. Назад, к протухшему коммунизму. Вперед, к оленеводческой тундре…

…Мимоходом ловлю на себе женские взгляды: отвык от них «на курорте». Красота среди «прекрасного пола» в любые времена была редкостью, кто бы что ни врал в оправдание невзрачных жен и подруг. Все так же много низкорослых, дурно выражающихся, скверно причесанных, мешковато одетых, с немытыми волосами, толстозадых, коротконогих, дисгармонично сложенных, с расплывшимися физиономиями со смазанными чертами.

Вспомнил, как осадил в тюрьме болвана, несшего чепуху про повальную красоту «наших» женщин, задав ему вопрос: «Тогда почему они рожают некрасивых мужчин?». Мой собеседник, рано и безобразно полысевший, перекошенный и кривозубый, моментально сник и интерес к дискуссии потерял.

Женщинам высоким, стройным, с длинными ногами и пропорциональной фигурой, с симметричными лицами и большими выразительными глазами, элегантным, воспитанным и образованным… респект.

Кстати, как там моя знакомая судья, которой, если не ошибаюсь, в декабре-2025 стукнул 41 год? Неужели разнесло ее, как колоду? Она и в 33 крупноватая была, старорежимного мещанского склада. Бублики с маком, подозреваю, любит, густо намазанные маслом. И всякие профитроли, с противным кремом внутри. На постных салатиках не разъешься. 

Жаль, что молодые, относительно свежие служительницы фемиды не судят топлес, в перерывах соблазнительно вертясь на пилоне. Приговоренным мужчинам, после сеанса юридического БДСМ-стриптиза, было бы отраднее готовиться к изматывающему этапу в дальние края. А то вон обнаглевший председатель райсуда вылез на публику в сопровождении голой вертихвостки на шпильках – ему, значит, можно?..

Афанасий ГЛЕБОВ,

ноябрь 2025 – июль 2026 гг.

Источник