Потом моя коллега приглашала Кынева в новые проекты. Особенно запомнился Саратов-2007, когда ворвавшийся в арендованный зал молодой человек, перепугавшись собственной отваги, трясущимися руками выплеснул ведро говна (в самом прозаическом смысле) в сторону участников пресс-коференции, среди которых был и Кынев. К счастью, не попал, задав стрекача под изощренную ругань телевизионщиков, долго стиравших зловонные брызги с дорогостоящих камер.
Оплатил креативный перформанс некто Эдуард Абросимов (он сам позднее не утерпел и признался) – пиарщик депутата от «Единой России» Николая Панкова, персонажа из окружения Вячеслава Володина.
Что ж, в ту пору сомнительные личности, сейчас выставляющие себя радетелями отечества, всего лишь издали бросались какашками, не забывая опасливо оглядываться: иначе побьют. Сегодня методы борьбы с недовольными гражданами у них куда серьезнее. От сумы до тюрьмы: и ограбят конфискациями, и посадят на внушительный срок.
Впрочем, во вкус они и их подручные входили быстро. Вскоре после выборов в Госдуму-2007, в кулуарах какого-то мероприятия, ко мне подошел весьма странный тип, от которого я брезгливо старался держаться подальше. И начал выспрашивать, как «образумить» Кынева.
«Чего вы от меня хотите?», – непонимающе спросил я. Тип объяснил, что его клиент – высокопоставленный чиновник, разозленный критикой Кынева в его адрес и против избирательной системы (практикующей массовые фальсификации). Он назвал и фамилию заказчика. Озвучить ее я не могу, ибо в суде ничего не докажу. К тому же, возможно, мне был назван для отвода глаз кто-то другой.
«Я хочу, чтоб у Кынева были проблемы, понимаете? Он часто ездит за границу, могут ведь у него что-то на таможне найти? Что лучше сделать? Давайте варианты рассмотрим…».
И тут меня прорвало. Отборными матерными словами, едва удерживаясь от плевка в его перекосившееся лицо, я сказал примерно следующее: если ты и твой педрила заказчик что-нибудь сделаете с Кыневым, я напишу разгромную статью. И никому из вас не поздоровится. А ты прекрасно осведомлен, на что я способен и т. п.
Та эпоха была относительно травоядная. Свобода слова отпугивала всякую сволочь, и мой шантаж сработал. Единственного рода журналистский шантаж, который я использовал в целях защиты либо самозащиты. В итоге, наглого субъекта я больше не встречал. Говорят, что он, легализовавшись, занял хлебную должность и перекрасился в убежденного патриота. Теперь на пенсии: выслуживаясь, заслужил.
Кынев, кстати, только посмеялся, когда я рассказал эту историю. Он не воспринимал угрозы всерьез. И наотрез отказывался эмигрировать. Даже после того, как его коллегу по ассоциации «Голос» Григория Мельконьянца посадили на пять лет, а затем и его самого объявили «иноагентом». Непростительная беспечность по нынешним временам.
Кынева я не видел давно. Восемь лет пробыл в колонии строгого режима (по обвинению в вымогательстве у крупного банкира), а выйдя на волю, сосредоточился на повседневных проблемах. Слышал от общих знакомых, что он неофициально консультирует партию «Новые люди». Пожалуй, все.
Публикуя статью про то, как сотрудники следственных изоляторов, совместно с блатными, обеспечивают 100%-ю явку избирателей, принуждая зеков голосовать (привет Элле Памфиловой, врущей про «почти полное отсутствие нарушений»), я подумал: Кыневу было бы интересно прочесть. Но – так и не отправил ссылку. Постеснялся.
И вдруг – неприятная новость: Кынев задержан и помещен в СИЗО. Дождались, во избежание скандала, пока пройдут выборы, тихо пришли, как в 37-м, и арестовали. Якобы за наркотики, хотя к запрещенным веществам, точно знаю (и «правоохранители» знают), отношения Кынев не имел и не имеет. Никакого. Вообще. Это абсолютно исключено.
Афанасий ГЛЕБОВ,
сентябрь-2026
