Сотрудники полиции, вторгшись в мое личное пространство, поразились, что у меня нет ни банковских карт, ни профилей в соцсетях, ни зарегистрированных сим-карт. «Безымянные» симки тогда бесплатно раздавались с подачи операторов связи, у станций метро. Я всегда ими пользовался – кто занимался экстремальной журналистикой, тот меня поймет. Доблестные «органы» не поняли, вменив мне в вину «скрытный образ жизни», равнозначный криминалу.   

Пароля на моем ноутбуке не существовало за ненадобностью. Этот факт, свидетельствующий в пользу «подозреваемого», был настолько невыгоден следователям, что в дальнейшем они постарались нигде о нем не упоминать. Как и о целом ряде иных обстоятельств, противоречащих дутой версии о «вымогательстве».

Я никак не вписывался в трафарет «законопослушного гражданина», втиснутый в нестройные головы выпускников полицейских школ. Они явно считали: раз человек не выкладывает свою жизнь напоказ любому идиоту – значит, точно преступник. Вдобавок, к их разочарованию, я бездетен и не женат. А значит, нагнать на меня жути, чтоб дал «нужные» показания, гораздо труднее – рычаги давления слабоваты.

Ощущать себя без вести пропавшим – изрядный дискомфорт. Делать нечего: пришлось стащить у заснувших на стульях оперативников, исполнявших указание пытать меня бессонницей (!), свой собственный телефон, и смс-кой, чтобы не шуметь, вызвать адвоката.  

Оконфузившись, правонарушители в погонах пошли на ретираду. Но все же продержали, помимо суток в отделе (без еды, с вереницей ментов кругом), еще двое – в камере ИВС, куда пришлось меня перевести, дабы соблюсти видимость законности. Там было веселее: с сигаретно-продуктовой передачей, в приятной компании велосипедного воришки и бухгалтера-мошенника.

В тот раз все закончилось быстро. Не дойдя до зала суда, я был избавлен от наручников и отпущен восвояси – по распоряжению прокурора и без избрания меры пресечения – начальником следственного отдела УВД.

Майор внутренней службы, раскормленный как для деликатесного убоя, ужасно расстроился за неполученную мзду. Не стесняясь свидетелей, матерно грозил посадить в «камеру с петухами». И угомонился, крупно трясясь от злости, лишь после обещания, высказанного в грубой форме, обнародовать в СМИ его коррупционные причуды.

Именно он подослал ко мне субъекта с паленой ксивой, который привычным жестом начеркал на блокнотном листе 5М (5 млн. руб.) – сумму взятки за освобождение из-под стражи. Я сделал вид, что ничего не понял. «Решала» шепотом намекнул. Я послал его куда подальше. Он стушевался, обозвал меня ненормальным, схватил портфель и убежал. Наглый, трусливый, продажный «ловец фортуны за хвост», привыкший к стабильной столичной синекуре.

Впоследствии, лишившись свободы на 8 лет, я многократно встречал людей, без санкции суда проведших за решеткой по нескольку недель. В России эта порочная практика широко распространена. Подозреваемого тайно помещают в грязный отстойник внутри УВД, ОВД, РУВД и несть им числа, иногда бьют, душат полиэтиленовыми пакетами (если жертва произвола ни в чем не признается), не кормят и не поят, не позволяют позвонить семье и адвокату.

Мало кто из похищенных, надолго оказавшись в безвестности под силовым прессингом, способен не оговорить себя, родственников и близких друзей. Притом, что доказать факт похищения и пыток крайне сложно – судьи фарисейски верят превысившим полномочия полицейским, а не пострадавшим от них.

Все проверки, если удается добиться таковых, проводятся формально, без очных ставок и телефонных прослушек, с опорой на уверения сыщиков, азартно покрывающих друг дружку. Все показания, добытые противоправным путем, ложатся в основу обвинения. Так повышается пресловутая раскрываемость, превозносимая с высоких трибун.

…В удушливо-жарком июне-2012 тонтон-макуты из Службы государственной безопасности Абхазии, ведущие за мной слежку, вырубили свет в подъезде сухумского дома, когда я поднимался по лестнице, сбили с ног ударом по голове и, уже лежачему, каблуком раздробили запястье левой руки. После чего перекрестно 7 часов допрашивали в кабинете СГБ, обвиняя в шпионаже то в пользу Грузии, то в пользу России. Не любят они обе эти страны.

Надо же, ничего не забыли, переписав годом ранее мои паспортные данные на абхазско-грузинской границе – когда я встречался на Ингурском мосту с московским коллегой, привезшим мне гонорар. Спору нет, со стороны та ситуация смахивала на пошлую шпионскую сцену из советского фильма.

Интересовало их и покушение на тогдашнего абхазского лидера Александра Анкваба. В феврале-2012 заговорщики едва не расстреляли его из пулемета, устроив засаду на президентский кортеж в малолюдной местности и подорвав машину сопровождения дистанционной миной.

Вышло так, что я не только был знаком с организатором покушения Алмасбеем Кчачем (он был кандидатом в вице-президенты РА-2009, а мы, группа российских журналистов и политтехнологов, работали на выборах), но и был осведомлен о его угрозах в адрес Анкваба. Хотя всерьез не воспринял: мало ли приходится слышать порожней болтовни, да еще из уст отставного милиционера?

Кчач в панике застрелился, когда спецназ окружил его коттедж. А донесли на меня, «подозрительного иностранца», супруги Аршба (экс-министр культуры и преподавательница абхазского языка), дремучие националисты. Из тех, кто держит дома, прямо в изголовье супружеского ложа, т. н. «рюкзак резервиста», с сухим пайком и разными милитаристскими штучками, на случай войны с Грузией или Россией.

Как-то я, не сдержавшись, попенял на то, что они живут в двух квартирах, отжатых у грузин, бежавших во время войны 1992-93 гг., либо бессудно казненных абхазскими боевиками при захвате Сухуми. Новые хозяева даже столовые приборы использовали «трофейные», не стыдясь выставлять перед гостями. И как только кусок в горло лез?

Мне вот не полез, за что и поплатился. В местном формате массово «занятое» чужое жилье – секрет полишинеля, но все же я задел семейку Аршба за живое. А где активничающие «патриоты» – там рядышком и тонтон-макуты. Одни постукивают, другие погромыхивают – чьими-то переломанными костями.

Эсгэбэшники пытались подключить странный аппарат к моему ноутбуку, намереваясь распечатать содержащиеся в нем файлы, однако потерпели фиаско. Устройство упорно отказывалось работать: то ли испортилось в условиях влажных субтропиков, то ли «специалисты» попались криворукие. Ничего бы они не нашли, даже если б подключились: жесткий диск я заблаговременно сменил, собранные материалы скопировал и переправил по электронной почте.

Не добившись признаний, чем я занимался, с кем контактировал и пр., меня настойчиво попросили покинуть «мандариновое» квазигосударство – с приветливым самоназванием Апсны («Страна мертвецов»).

То есть, де-факто депортировали – вместе с кошкой Фросей, которую я, снабдив международным ветеринарным паспортом, повсюду возил с собой, и утраченными остатками иллюзий насчет хваленого абхазского гостеприимства. Подслеповатым, тугоухим и вечно нетрезвым туристам на заметку: Россия в 1997 г. официально признана парламентом РА виновницей «геноцида абхазов».  

«А вы хорошо подготовлены», – с оттенком уважения сказал мне на прощанье один из четверых допросчиков, молодой недотепистый русский в потной рубашке с засученными рукавами (русских там осталось мало – их вытеснили вслед за грузинами и причерноморскими греками). Так и не поверив, что я не являюсь агентом какой-либо спецслужбы.

Но он был отчасти прав. Находясь на недружественной территории, я и впрямь готовился к тому, что со мной может что-то случиться, и заранее принял меры. В отличие от ситуации-2016, которая стала для меня полной неожиданностью.

Странно, ни единого персонажа из СГБ в лицо я вспомнить не могу – только смазанные, невнятные черты. Слюняво-пенистые ухмылки, прокуренные голоса, срывающиеся на хрипатый визг, юркие ухватки-приемчики, отталкивающего фасона прически, зализанные кверху немытыми ладонями…

Позднее я поймал себя на дежавю, против желания познакомившись с молодым, рано лысеющим московским следователем. Внешность и повадки – один в один. Протоколы допросов он трудолюбиво переиначивал, не отходя от стола, – в надежде, что я не замечу подвоха. И не сильно смущался, когда я замечал и требовал исправить. 

Как же все они, оборотни-законники, похожи – до умопомрачения. Будто в сталинских застенках родились от палача и проститутки. А роды принимал, облачившись в акушерский халат, скроенный по спецзаказу, сам товарищ Дзержинский. Да все щипцами, щипцами…

…Да уж, знали бы «спящие ищейки» из УВД ЗАО (сотрудники которого не раз фигурировали в криминальных сводках) об абхазской истории из моего личного опыта, придумали бы пытку посущественней, нежели привычный для меня недосып.

Кстати, мне так и не вернули личный фотоархив (небрежно стерли мое прошлое одним махом), изъятый при скоротечном обыске (ибо я ничего не прятал). Замылили и подборку неопубликованных статей, которых не восстановить уже никогда. До чего не добралась твердолобая абхазская охранка, то успешно похерили алчные русские держиморды.

Александр КОЖУХОВ,

декабрь 2025 – май 2026

Источник